Проект портала
Истории «Я пользуюсь своей красотой». Дочь Игоря и Ольги Бобковых рассказала о своих бизнес-успехах27
10.03.2020 / 16:45

Пять лет назад Анна Кулакова и ее подруга запустили бренд одежды Krasa. Сегодня, говорит Анна, платья шьются оптовыми партиями и вот-вот будут продаваться в странах СНГ. Анна рассказала «Нашей Нине», сколько зарабатывает, на что обращает внимание в мужчинах, почему «не светит» своего супруга и чем ее разочаровала оппозиция.

«В казино была лишь раз — проиграла 100 баксов»

«Наша Нина»: Вы раньше работали в Белорусских лотереях. Сами играли в них?

Анна Кулакова: Не особо. Когда я пришла туда, я не знала, как выглядит лотерейный билет. Я до лотерей три года работала пиарщиком на «Еврорадио», но нас закрыл ОМОН, лишили аккредитации. А мне очень нужна была работа, было тяжелое положение в семье. Мне позвонили из лотерей. Я подумала: о, прикольно, интересно с ними поработать.

Я не прониклась лотереями, но мои бабушка с дедушкой смотрели все сюжеты субботние, покупали лотерейные билеты и играли. Если я покупала билетик, а бабушка не успевала сыграть, я просто проверяла в интернете потом, выиграл он или нет. Сидеть 60 минут программы и что-то зачеркивать просто времени не было. Были в субботние вечера дела поважнее в 20 лет (улыбается).

«НН»: Вообще вы удачливый человек?

АК: Думаю, да. Я это не связываю ни с казино, ни с играми. В казино я была один раз, и мне не повезло.

«НН»: Сколько проиграли?

АК: Друзья мне дали фишек на 100 долларов, сказали: ты никогда не была в казино, а новичкам всегда везет. Я за минуту эти 100 баксов и проиграла. Больше туда ни ногой.

Но по жизни, думаю, я счастливый человек. Мне везет на классных людей рядом, какие-то ситуации, но я для этого также прилагаю усилия.

«НН»: Насколько успешно сейчас идет бизнес?

АК: По-разному. У меня сейчас несколько направлений бизнеса. Krasa — мое основное дело — развивается успешно. У нас два розничных магазина в Минске, мы готовим франшизный проект на СНГ. Это долгая история. Для того чтобы магазины открылись за рубежом, мы должны выкупить патенты в каждой из стран на наше название, провести большую подготовительную работу в рамках законодательства тех стран.

Сейчас активно продаёмся на Wildberries. Это площадка, которая работает на всё СНГ, классный вариант для опта. Мы вышли семь месяцев назад на нее и сейчас активно набираем обороты.

А для франчайзинга в Беларуси у нас нет проблем. Заметила, что наши ипэшники начали только теперь обращать внимание на белорусские товары. Ведь всегда было представление: лучше мы привезем из Турции, растаможим за бешеные деньги и будем сидеть, пока не продастся. На сегодняшний момент государственная поддержка, имею в виду сертификацию, помогла маленьким предприятиям. Поэтому сегодня столько молодых брендов! Не все, конечно, задерживаются, потому что это сложная работа: здесь нет сверхприбыли, это долгий процесс, чтобы всё раскачать.

«НН»: Опт — это значит, что у вас есть цеха?

АК: Нет, мы работаем с шестью предприятиями, на которых размещаем заказы. Это дешевле, чем создавать своё. У нас был выбор — открывать фабрику или делать как Zara. Zara размещает заказы по всему миру. Они занимаются тем, что развивают розницу, франшизу, интернет-продажи. Мы идем тем же путем.

Вообще Беларусь — это мекка швейников. Еще с советских времен осталось много предприятий, которые умеют классно шить, но не умеют приспосабливаться к новым условиям. Нужно прилагать усилия, чтобы продаваться. Раньше в том же Бресте было как? Приезжали большие машины из России, забирали всё и везли на свой рынок. А потом бухнул кризис — и в России изменились условия. 85% брестских швейных предприятий обеднели. Выжили те, кто имел небольшую свою розницу.

«НН»: Сколько платьев в среднем за неделю продается?

АК: Около ста.

«НН»: А как с неосновными бизнесами?

АК: У нас с бизнес-партнершей Юлией Субач был проект «Ганолы». Это американский традиционный завтрак. Мы готовили его здесь, развозили заказы на уровне домашней выпечки. Но потом, когда стал вопрос запускать это в розничные сети и расти, мы поняли, что нас на все не хватает. И достаточно успешно продали эту историю.

«НН»: Успешно — это за сколько?

АК: Секрет. Но по крайней мере то, что вложили, мы отбили. И самое главное, что наше дело продолжает жить дальше.

Плюс у меня есть еще один проект по гигиене зубов, который я развиваю удаленно. Мы привозим пасты, щетки, ирригаторы, ершики классных брендов и продаем рознично через интернет-магазин и стоматологии. У меня есть компания, у которой свой директор, сотрудники, а я как учредитель помогаю советами. Мне нравится, что это история идет параллельно, не требует стольких усилий, как Krasa. И наша цель с Юлей — чтобы Krasa максимально развивалась без нашего «мамочкиного» ежедневного внимания. Задача любого бизнеса — вырасти до такого масштаба, чтобы собственник мог контролировать, но не выбирать каждую пуговицу сам.

«НН»: А в стоматологическое дело как вас занесло?

АК: Было просто интересное предложение от людей, которые связаны со стоматологией, стать одним из учредителей компании с учетом моих знаний в брендинге. Стоматологи знают всё о стоматологических продуктах, а я — о том, как их выводить на рынок.

«НН»: За это время удалось заработать на новую машину, квартиру?

АК: Ой, я не знаю, хорошо это или плохо, но беда любого собственника, который живет своим делом, — в том, что у тебя есть два пути: или забрать прибыль себе и проесть, или вложить в дальнейшее развитие. Мы выбрали вторую стратегию.

Я не могу сказать, что мы себе в чем-то отказываем. По белорусским меркам мы зарабатываем хорошо и себя не обижаем. Но на новую квартиру не удалось отложить. Может, еще и потому, что я человек, у которого вообще откладывать средства плохо получается (смеется).

Я очень люблю путешествовать, люблю хорошую обувь, хорошие сумки — я же девочка! Может, если бы у меня был иной образ жизни, у меня бы получилось купить что-то более глобальное, чем машина и путешествия, но я выбрала жить здесь и сегодня.

«НН»: А машина какая у вас?

АК: «Мазда» шестерка, новая.

«НН»: Белорусский язык дает преимущество среди конкурентов?

АК: Однозначно. Как минимум он нас выделяет. Если пять лет назад можно было выделиться и без него, то сегодня такое большое число новых брендов появилось, что это все труднее. За пять лет работы у нас никогда не было случаев, чтобы нас кто-то не понял. А вот позитивных моментов… О нас лишний раз написали, потому что мы белорусскоязычные, позвали в какой-то проект, — сплошные дивиденды. Поэтому всех агитирую.

«НН»: Вы когда-то собирались набить татуировку Krasa. Сделали?

АК: Нет. Потому что подумала, что все-таки татуировки — не моё. Я не нашла варианта, чтобы это было красиво, не видела идеальной картинки.

«С друзьями клеила наклейки «Бойкот-2000» на памятник Ленину»

«НН»: Хотели о семье расспросить. Как вас воспитывали родители, в какой атмосфере вы росли?

АК: У меня было очень счастливое детство, мне не на что жаловаться. У меня прекрасные родители (Игорь и Ольга Бобковы. — «НН»). Папа — доктор философских наук, профессор, мама — историк, которая 25 лет работала в Национальном историческом архиве, много писала для «Нашей Нивы», а в последние годы работает в Купаловском театре заведующей литчастью. Я росла в атмосфере уважения к личности и любви. Каждый занимался любимым делом и не мешал мне делать ошибки.

Ошибок у меня было предостаточно. Я была страшно хулиганистым ребенком. Бедные родители!

«НН»: В школу вызывали?

АК: На комиссию по делам несовершеннолетних. Но вызвали скорее из-за моей политической позиции, а не из-за того, что я окна била. Доставалось родителям, потому что я была маленьким панком — AC/DC, все дела.

«НН»: А что за причина, почему вызывали на комиссию?

АК: Мы с друзьями решили на Площади Независимости наклеить наклейки «Бойкот-2000» на памятник Ленину. Лет 14 мне было. Причем идея не моя, я была умнее — это мальчишки. Они-то убежали, быстро бегали, а меня в каком-то подъезде милиция поймала.

Во всем этом родители меня очень поддерживали. Помню, папа тогда пошел на комиссию со мной. В актовом зале школы сидели милиционеры, тетеньки с начесом. Я должна была перед ними стоять, а я села. Они начали пыхтеть, смотреть на отца. А он выдал классный спич, что через 10—15 лет моя дочь будет то-то и то-то. Они поняли, что с нами бессмысленно проводить профилактические беседы, и отпустили с богом.

Думаю, смелость браться за новое — она ​​оттуда. Мне никогда не старались обрезать крылья, в меня верили.

«НН»: Какие книжки вам в детстве подсовывали родители? Может, философские трактаты?

АК: Отец мне ничего не подсовывал. Первая книга, которую я сама взяла у папы в кабинете, — это был Чарльз Буковски. Взяла ее в лагерь, она была нужного мне формата, небольшого. Я прочитала, офигела: папа, он же бухает всю книжку и ругается! Но это было круто, и я до сих пор люблю Чарльза Буковски.

«НН»: У вас в фейсбуке есть пост о домике в деревне, который вы пытаетесь восстановить.

АК: Моя мама всегда мечтала иметь в красивом месте домик. И в какой-то момент появился вариант. Она год решалась. Я все же посадила ее в машину, и мы поехали весной смотреть. Увидели это место и обалдели. Это под Крево, деревня Вауки, невероятные пейзажи. Рядом самая высокая точка Гродненской области, то-есть все ландшафты такие грузинские.

Мы, как девчонки, дом купили, а впоследствии оказалось, что там все надо менять. Всем строительством занималась я, а мама — цветочками. За год сделали очень много: от лаг и фундамента до стен. Сделали классный хипстерский домик. В этом году уже финальная часть работы.

Там познакомились с местным коммьюнити молодых людей. Один из них — белорусский фотограф Сергей Гапон. Мы организуем в августе фестиваль в Крево. Две недели там будут работать художники и скульпторы, которые создадут арт-объекты, которые впоследствии останутся в Крево, чтобы туда приезжали посмотреть не только на то, что осталось от замка. А потом на два дня мы для всех устроим фестиваль с концертом, мастер-классами, походной едой.

«Не хочу, чтобы за мной следили, как за реалити»

«НН»: Вы как-то говорили, что не бывает несимпатичных мужчин.

АК: Не бывает, конечно. Для мужчины понятие внешности очень условное. Думаю, что ни одна женщина не будет со мной спорить, что можно увидеть мужчину, который, кажется, абсолютно внешне твоё, но как только с ним заговоришь… Это не только к мужской внешности относится. Если от человека исходит энергия, внутренний свет, он всегда вокруг себя соберет других.

«НН»: Ваш фетиш — мужские руки?

АК: Да, есть такое дело. Не знаю почему, но всегда смотрю на пальцы. Не буду расписывать, какие ассоциации у меня они сразу вызывают… Каждый, наверное, на что-то свое обращает внимание, я вот — на мужские руки.

«НН»: Если не ошибаюсь, вы замужем.

АК: Я не комментирую личную жизнь — у меня такая позиция.

«НН»: Просто в ваших социальных сетях очень мало совместных фото со спутником жизни, с сыном.

АК: Я принципиально свою личную жизнь держу при себе. Личное должно быть личным. Я никогда не хотела быть блогером, у меня были другие дела. Так получилось, что у меня много подписчиков в фейсбуке и много друзей. И я понимаю, что очень многие наблюдают за мной, поэтому думаю о том, что даю в эфир. Ведь нормальная женская реакция — свое самое дорогое от лишних глаз защищать.

При этом я абсолютно нормально отношусь к людям, которые про каждый чих своих детей рассказывают. У меня есть закрытый инстаграм, где я своего ребенка очень много пощу, но на него подписаны 200 человек моих друзей, которых я хорошо знаю.

«НН»: Боитесь зависти?

АК: Не могу объяснить конкретно. Я понимаю, что кто-то мне завидует. И я, наверное, кому-то завидую. Это нормально. Я вижу, что у конкурентов что-то пошло, и думаю: ах вы! Спрашиваю у себя, что я могу сделать, чтобы какого-то результата достичь. Здоровая зависть нас стимулирует, чтобы стать лучше.

Но личная жизнь и дети — это история, где я, наверное, боюсь сглаза.

Меня бабушка всегда просила не выставлять семью, зная, какая я социальная. Может, это такой загон бабушкин. Но я ее люблю и прислушиваюсь к ней. Понимаю, что, если я расскажу что-то о своей личной жизни, это не даст никому полезной информации — только вызовет любопытство. Тогда вопрос: для чего? Чтобы хайпануть? Мне это не нужно.

Есть люди, которые очень открыто говорят обо всем, что у них происходит. У каждого свой выбор. Но я ловлю себя иногда на понимании того, что я слежу за ними, как за реалити. И я не хочу, чтобы за мной следили, как за реалити.

«НН»: Сын ходит в белорусскоязычный класс?

АК: Нет, к сожалению. Я живу в 20 километрах от Минска, у нас частный дом в Раубичах, и до 23-й гимназии, самой близкой к нам белорусскоязычной, ехать час. Поэтому до пятого класса мы пошли пока в школу, ближайшую к дому, на въезде в Минск. Там белорусский язык два раза в неделю плюс факультатив. Но мои родители разговаривают с Лешей по-белорусски, мы читаем ему книжки. Он и сам неплохо читает по-белорусски. Поэтому я за его белорусский язык спокойна.

«НН»: Бывают истории, когда женский бизнес — это дело, организованное на деньги мужа, этакая игрушка. Ваша история из таких?

АК: Нет, не из таких. Конкретно нас никто не может упрекнуть, что нам кто-то что-то купил. Ведь наша история развивалась как фейсбучное реалити-шоу. Мы с Юлей думали поехать в Москву на поезде, посмотреть мелкооптовый магазин, попробовать привезти ткани и что-нибудь с ними сделать. Скатались на выходные, привезли тканей на 500 баксов — это ничто вообще. Кинули клич в фейсбуке среди подруг, на них же платья сфоткали, через фейсбук же продавали. Каждый наш шаг был на виду. Уже после того как выходили интервью, мы читали в комментариях: все ясно, так бы и написали, что мужья купили. У меня это ничего не вызывает, кроме смеха.

Мы не брали кредитов. Только на открытие второго магазина одалживали денег. И у нас был тяжелый период, когда нужно было их отдавать и поднимать магазин. Мы сидели вообще на бобах. Но всё сами.

«НН»: А как относитесь к историям, когда мужья женам купили?..

АК: Я очень завидую этим девчонкам! Честно говорю! Скажем так: я знаю многих людей, у которых родители или партнер достаточно состоятельные и могут дать денег на открытие чего-нибудь. И я знаю очень мало историй, когда люди смогли из этого выстроить хороший бизнес. Деньги дать — не панацея. Вот развить и удержать дело…

Слушайте, я вот не отказалась бы, чтобы мне в свое время кто-то дал деньги. Мне, может, проще было бы. А может, и нет. Маленькие обороты позволили сделать больше ошибок и на каждой учиться — менять ассортимент и так далее. Возможно, если бы у меня сразу была большая сумма, я бы вложилась в то, что на первый момент считала выгодным, и прогорела. И не было бы желания дальше продолжать.

«Люблю девушек — некоторых подруг иногда хочется поцеловать»

«НН»: Пользовались своим обаянием когда-нибудь?

АК: Конечно. Почему нет? Если я кому-то улыбнусь и это мне поможет получить скидку на ткань, почему бы не воспользоваться. Я в этом ничего такого не вижу. И мужчины этим пользуются.

Понятно, что не в масштабах чего-то большего. Я в своей сфере даже не представляю, что нужно попросить, чтобы вопрос стоял о чем-то большем, чем улыбка. Я же не в модельном бизнесе.

«НН»: Белорусские иконы стиля — кто они для вас?

АК: Мне очень нравятся женщины, которые создают свой стиль и его придерживаются, они неповторимы. Например, Ольга Чекулаева, Светлана Боровская. В своем стиле они абсолютно органичны. Люблю классных, взрослых, стильных, насыщенных женщин, которые уверены в себе. Они вдохновляют.

«НН»: А если о мужчинах говорить?

АК: У нас мужчины не умеют одеваться, это проблема. Объективно. Когда вижу мужчину в городе, у которого нормально шарф повязан, уже думаю: о господи!

Очень стильный Дмитрий Заболотный, дизайнер мужского костюма. Конечно, стильный Вадим Прокопьев.

Я не очень люблю, когда у мужчины больше кремов, чем у меня, и маникюр, но если он думает о том, как одеваться, это круто. Это же нетрудно. Мне кажется, мужчине одеться стильно намного проще, чем женщине. Но они и это ленятся делать.

«НН»: Что выделяет белорусских женщин?

АК: Красота, но с неуверенностью в себе. Я рада, что сейчас ситуация меняется, но я вижу немало женщин, которые в себя не верят. Я не психолог, чтобы разбираться в природе их неуверенности — идет ли это от родителей, или от навязывания роли, что ты должна и мамой быть, и реализовываться в карьере. И женщина под этим всем ломается. Мне кажется, что у нас мало настоящих женских комьюнити — чтобы там не клевали друг друга, а объединялись.

«НН»: Вы феминистка?

АК: Знаете, двойственная ситуация. Посмотреть на меня, что я обожаю туфельки, красную помаду и считаю нормальным пользоваться своей красотой — с этой точки зрения я, наверное, не феминистка. С другой стороны, я не позволю ни одному мужчине указывать, что мне делать. Я настолько сама по себе, достаточно цельная, чтобы делать по жизни то, что хочу, смело говорить о своих желаниях. И рядом со мной — те мужчины, которые это во мне любят и уважают.

Я понимаю, что той меня, какая я сегодня, без движения феминизма не было бы. Поэтому я невероятно уважаю это направление. При этом вижу перекосы, с которыми не всегда согласна. Но в основном, если феминистки не выкинут меня из своих рядов, я скорее феминистка, чем нет.

«НН»: А тусовщицей себя можете назвать?

АК: Нет. У меня мало времени на это. Друзья, которые меня мало знают, говорят: Аня, ты сегодня здесь, завтра там. Слушайте, фейсбук — это такая обманчивая штука. Если ты хотя бы иногда куда-нибудь выбираешься и это постишь, при этом каждый день таскаешь рулоны, все равно такая картинка вырисовывается, что ты только и ходишь на вечеринки. А ведь это не так.

Я бы, может, и рада, но у меня ребенок, который требует внимания. Да, я могу в пятницу или субботу куда-то выбраться. Я тусовщица? Не думаю.

«НН»: Что за горячие фото с девушками у вас появляются на странице?

Фото из Фейсбука Анны Кулаковой

АК: Я люблю девушек (смеется). I kiss a girl, всё такое. Я не лесбиянка, если что, но люблю своих подруг. У меня есть несколько, с которыми по приколу, особенно если выпьем шампанского, бывает и хочется поцеловаться — не вижу ничего страшного в этом. Это просто прикольная провокационная история, чтобы пошуметь в фейсбуке.

«НН»: Вы фанатка «Крамы».

АК: И Nizkiz.

«НН»: Как давно тянется эта история?

АК: С «Крамай» — очень много лет. Это уже мои друзья, я стараюсь ходить на каждый их концерт. А Nizkiz я заболела год назад. Они свалились мне на голову, и я ничего не могу с этим поделать. Я активно занимаюсь спортом, и у меня последний год в наушниках бесконечно Nizkiz. Это, я считаю, на сегодня самая крутая белорусская группа, у них мировой потенциал и невероятно глубокие и сложные тексты.

«Когда вижу нашего одного из единых, мне просто смешно»

«НН»: Вы неравнодушны к политике?

АК: Уже намного более равнодушна, чем раньше. Когда мне было 14—16 лет, я была очень активна в политической жизни. На настоящий момент слежу за ней, но во многом разочаровалась.

«НН»: В чем?

АК: У меня эта мышиная возня, с этими праймериз, кроме отвращения и смеха, ничего не вызывает. Я могу сказать (пусть меня закидают камнями), что Румаса и Макея я в сто раз больше уважаю, чем любого из наших оппозиционных политиков. Потому что я вижу, что они балансируют. История не про то, что «Лукашенко, уходи» — и всем станет хорошо. Здесь много экономических моментов. И когда я вижу нашего одного из единых, мне просто смешно.

Я полностью согласна со Светланой Алексиевич: у меня нет симпатии к нашему президенту, но я понимаю, что на сегодня он гарант нашей независимости больше, чем если сейчас наступит ситуация неопределенности. Первой, кто подсуетиться, будет Россия, и мы не успеем даже оглянуться, как будет стоять человек, который сдаст нас с потрохами. Это моя четкая позиция. Я не боюсь вызвать гнева.

Поэтому я политические инициативы посылаю подальше, так как во всем этом вижу возню. Когда люди 20 лет не могут ничем другим больше заниматься, да и этим тоже занимаются плохо, они у меня никаких сантиментов не вызывают.

«НН»: Голосовать пойдете на выборы?

АК: Нет. Я ходила раньше. Сейчас, как никогда раньше, не за кого.

«НН»: А раньше за кого?

АК: За Милинкевича. Может, пойду и против всех проголосую, чтобы моим бюллетенем не воспользовались. За Лукашенко не проголосую, потому что с ним и так понятно всё.

«НН»: Что вас больше всего возмущает в Беларуси?

АК: Я очень люблю Грузию и вижу, что там люди держатся друг друга. У них есть ощущение общности — и что касается культуры, и что касается языка, защиты себя от того, что извне. Мне не хватает в нас единства. Мне бы хотелось, чтобы в Беларуси больше поддерживали друг друга, чтобы было больше моментов, которые нас объединяют.

У нас в родительском чате не могут договориться про подарок ребенку за три рубля и разводят срач на сто комментариев. Я читаю это — мне дико. Мне больно, что люди не слышат друг друга.

«НН»: А что нравится?

АК: Что белорусы трудолюбивы, уважают другие народы. Белорусы доброжелательные, но боятся нового. Нам нужно время, чтобы оттаять. Мы зашуганы своей историей, боимся, что нам сделают плохо. Но если чувствуем, что к нам с открытым сердцем, то мы дадим вдвое больше.

С нами можно вести бизнес — это говорят все. Мы как швейцарцы в хорошим смысле, европейские по своей природе. У нас офигенный потенциал. Сейчас айтишка позволила молодежи реализовывать себя, ведь куда раньше было идти, если у тебя нет денег на бизнес. В IT уже делают классные вещи для того, чтобы у нас было будущее. Нужно смириться, что наши «горизонты» мы никому не продадим, а вот классный софт, крафтовый продукт — да.

Наталия Лубневская, фото Надежды Бужан

Каментары
Васіль / Ответить 10.03.2020 / 13:29

Прыгожая! (І беларуская мова ў яе прыгожая таксама)

45
Терра Нова / Ответить 10.03.2020 / 13:30

Первый раз слышу про эту фирму

12
Жвір / Ответить 10.03.2020 / 14:49

Krasnaja mašyna, mafon i malieņki sabačka...padrasli, a razam z imi i mary...:)))) Heta naturaļna i ab`jektyūna.

9
каментаваць

Націсканьне кнопкі «Дадаць каментар» азначае згоду з рэкамендацыямі па абмеркаванні